21:52 

Игровое. История Грейбека.

afarran
Фарс под дождём
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: это фрагмент истории игрового персонажа, который я не могу выложить на форум - из-за рейтинга.
Если вам неинтересен Фенрир Грейбек, а так же если вы против описаний насилия - не читайте этот текст.
Кто не спрятался - я не виноват. :)


- Серый! – кто-то толкает его в плечо. – Серый, подымайся и ступай за мной.

Фенрир недавно встретил двенадцатую весну. Он крепко сбитый, высокий подросток – на голову выше всех щенят в стае. Врукопашную недавно положил Барни, а ведь тот старше и шире в плечах… Но Фенрир зато ловчей и быстрее. И умнее, чего уж там.
И волк его тоже быстр и силён.

Фенрир спит недолго – с тех пор, как закатилась луна - и видит кровавые сны. В это полнолуние Хозяин не повёл Стаю на Охоту, мальчишки даром пробегали ночь по тощему, нищему лесу, и волчий голод не оставил Фенрира даже после того, как он снова принял обличье человека. Но всё же он спит, уткнувшись лбом в спину Олафа, аккурат между лопаток. Олаф – его молочный брат, он родной сын Хозяина. Он поскуливает сквозь сон – тоже, видать, голодный… Олаф, смешной Олаф, из него и волк получается смешной - с дурацкими кисточками на ушах... Он жутко обижается, когда Фенрир высмеивает эту... особенность.

- Серый, ну чего ты там возишься?

Фенрир выходит из землянки – как есть, босой и полуголый. Он ненавидит, когда Хозяин зовет его «Серым» - это детское прозвище, а он уже не мальчишка, он прошёл инициацию прошлой зимой, и даже ни разу не пикнул, хотя было очень больно. Хозяин сам проводил обряд; а после, заправив рубаху в штаны, похлопал широкой ладонью по мокрой от пота спине мальчишки, наклонился и прошептал ему в ухо: «Фенрир Грейбек. Как, нравится имечко? Сам придумал».

- Ты должен съесть это. Давай, жуй.

В руку Фенрира ложится что-то тяжелое, теплое, мокро-липкое. Оно пахнет кровью – так сильно и сладко пахнет, что у Фенрира трепещут ноздри. Оно совсем недавно было живым – мышечные волокна мягко пружинят, когда Фенрир сжимает кулак.
Не медля больше, он впивается в мякоть зубами, мажет подбородок густеющей кровью, глотает кусок за куском, почти не жуя… Он счастлив.

Но счастье длится недолго. Дав воспитаннику окончить трапезу, Хозяин лезет в карман и вынимает ненавистный предмет – волшебную палочку. Но это не та, которую он давал Фенриру в прошлый раз. Та была тонкая, из орешника, эта – темная и грубая, остро пахнет хвойной смолой.
- Теперь она твоя, - говорит Хозяин. – Я буду сам с тобой заниматься, каждый вечер, и не смей увиливать. Башку оторву.
Фенрир вертит палочку в руках, потом поднимает страдальческие глаза:
- А зачем это, бать?
Наедине Хозяин ещё позволяет воспитаннику называть его так. При посторонних – никогда.
Старый оборотень садится на траву, предлагает мальчишке устраиваться рядом.
- Видишь ли, Серый… Ты будешь сильным мужчиной, я уже сейчас это вижу, и славным волком. Но этого мало. Для тебя – мало.
- А чего ещё надо-то? – Фенрир искренне не понимает, к чему ещё стремиться мужчине и волку.
- Мир не заканчивается лесом, сынок, - вздыхает Хозяин. – И за пределами леса живут волшебники, ты это знаешь уже. Они думают, что они сильны и почти всемогущи, потому что умеют колдовать. Наши, в стае, думают, что волшебники – ерунда, а вот они, оборотни – сильны и почти всемогущи, потому что у них есть Дар Луны.
- Разве это не так?
- Не так. Ошибаются и те и другие. Это говорю тебе я – оборотень и волшебник. Знаешь, почему меня называют Хозяином?
- Потому что ты сказал им так делать.
- Потому что я хозяин своей жизни, - оборотень усмехается. – И поверь, не так уж много ты встретишь на своем веку людей и нелюдей, кто сможет сказать о себе то же самое и не солгать.
Он долго медлит, прежде чем заговорить снова.
- Женщина, которая тебя родила, была ведьмой. Я долго присматривался к тебе и надеялся, что ее способности рано или поздно проявятся… но того, что я заметил, недостаточно. В тебе нет силы, палочка почти не слушается тебя. Моя палочка, во всяком случае. И тогда я подумал: маг, который хочет стать оборотнем, должен съесть свежее волчье сердце… А что будет, если оборотень съест сердце мага?.. Вот теперь мы это и проверим, Серый. Люблю, знаешь ли, эксперименты… А сейчас я спать пойду, ночка была та ещё.

Он поднимается и уходит. Фенрир облизывает губы.

…Фенрир не знает, виновата ли в этом новая палочка или эксперимент Хозяина – но чувствует, что теперь он не безнадежен. У него получается. Не очень хорошо, но всё же получается.
- Акцио, миска! – неуверенно приказывает он, и побитая жизнью посудина, дрогнув, ползет по воздуху.
Хозяин одобрительно кивает.
Занятия, как и было обещано, происходят каждый вечер, если только не мешают фазы Луны.
Хозяин учит его только самому необходимому: разжечь огонь, добыть воду, залечить ссадину. Исцеляющее заклинание дается Фенриру плохо. День за днем наставник заставляет его резать руку его собственным – Грейбека – ножом и твердить этот гребанный «Эпискей». Без толку. К утру порез затягивается сам, а вечером всё повторяется сначала.
- Если ты думаешь, что твои враги будут столь любезны, что станут наносить тебе раны исключительно в лесу, поближе к нужным травам и компрессам – так ты ошибаешься, Серый, - Хозяин злится. Тихонько так злится, он это умеет, и это страшнее всего.
- Но я стараюсь! – хмуро возражает Фенрир. – Я стараюсь…
- Старайся лучше.
Он старается лучше. Наплевав на дергающую боль в руке, на то, что рукав рубахи перемазан кровью, он старается… До результата.

***
Хозяин доволен. Он только что прогнал Фенрира по всему «основному курсу».
Мальчик всё сделал правильно и без запинки. И стоит теперь, лыбится, гордый собой.
По глазам видно, что он хочет что-то спросить.
- Ну, чего? – Хозяин усмехается и кивком указывает на поваленный ствол.
- Я хочу спросить, - торопливо начинает Грейбек, взобравшись на ствол с ногами. – Ты ведь не всё мне показал, да? Почему ты не учишь меня, как убивать волшебством?
Хозяин хмурится и долго молчит. Долго-долго. Так что Фенрир успевает даже испугаться – не ляпнул ли чего-нибудь непростительного.
- Тебе не нужно этого уметь, - говорит, наконец, Гурд. – Это не наше. Это… неправильно. Понимаешь, сынок, когда мужчина убивает врага, он забирает себе его силу – вместе с жизнью, вместе с кровью. И это хорошо, так заведено. Но если ты зовешь себе в помощники магию, всё не так. Магия ничего тебе не отдает – наоборот, она требует с тебя платы за чужую смерть, забирает твою душу кусок за куском, отгрызает по кусочку раз… и ты сам не заметишь, как остался пустым. Сброшенной змеиной шкурой, в которой теперь живут они обе – магия и смерть.
- Но они всё равно это делают? – тихо спрашивает Фенрир. – Волшебники. Знают – и делают?
- Некоторые, - нехотя отвечает Хозяин. – Они называют эти заклинания «Непростительными», но это не мешает им их применять.
- Заклинания? Их… больше одного?
- Одно – чтобы убить, одно – чтобы мучить, одно – чтобы лишить воли.
Фенрир сидит, будто околдованный. Глаза широко распахнуты, рот приоткрыт.
- Ладно, я покажу тебе, - вздыхает, наконец, Хозяин. – Покажу один раз.

***
Фенрир Грейбек с кем угодно может померяться упрямством. И настырностью.
Через пару недель, сдавшись под неослабевающим напором, Хозяин берется учить мальчишку боевой магии. Эти уроки ещё более жестоки, чем те, что были до сих пор – словно учитель задался целью отвратить своего ученика от подобного способа драки. Голова у Фенрира болит почти не переставая, мышцы ноют; по ночам кормилица тайком подсовывает ему укрепляющий отвар… Хозяин, проведав об этом, выплескивает горячее варево из кружки – Фенриру под ноги и на ноги.
- Не смей этого делать, - рычит он на женщину. – Он сам этого хотел, пусть учится отвечать за свои желания.
На мальчика он рычит тоже, обзывая бездарем и пророча безвременную гибель в поединке с первым же магом, которого Грейбек попытается удивить своей бесполезной деревяшкой.


- Ошибался ты, батя, - пробормотал Фенрир. – И врал мне. И Непростиловки не чурался… теперь-то я знаю. Но и понимаю теперь тоже. Зачем бы тебе соперника в собственной стае растить?

***

Грейбек запрокинул голову. Где-то там, за толщей серого тяжелого потолка, за пологом осеннего леса, в небе шла на убыль Луна.
Проклятое время, ненавистное время – от полнолуния до новолуния. Когда жемчужный свет, живая ртуть покидает кровь, когда силы уходят, оставляя оборотня беспомощным щенком, жалким человеческим существом, и ночь Полной Луны вспоминается, как чудо, которое навсегда отменили.

Олаф умер в такую ночь, как эта. Когда Луна шла на убыль.

Дурацкий спор. Фенрир не понимает, как он мог перерасти в драку. Может быть, когда Олаф сказал, что однажды, как сын Хозяина, станет вожаком Стаи?.. Это ведь нечестно. Неправильно. Фенрир сильнее и умеет колдовать. Олаф напрочь лишен магических способностей. Леший знает, кормил ли его Хозяин сердцами волшебников, или нет, но очевидно одно: палочка в его руках – бесполезная штуковина. С тем же успехом можно размахивать крысиным хвостом.
Так или иначе… они катаются по земле, красивые белые зубы Олафа оставили на плече Фенрира некрасивые алые отпечатки. Руки на горле. Удар коленом промеж ног. Откатиться в сторону. Вскочить на ноги. Взрытая земля и комья спутанных травяных корней замедляют движения, но… Хотя бы можно снова дышать. Хорошо…
Палочка в рукаве. Пристегнута к предплечью кожаными креплениями – идея Хозяина. Так гораздо удобнее.
Кулак сводного брата расквашивает Грейбеку нос. Огромный, тяжелый, как молот, кулачище. На фалангах – золотисто-рыжие волоски. И веснушки. Фенрир воет от боли и злости, и сам не замечает, когда и как этот вой переходит в формулу заклятья.

А потом смотрит, как зачарованный, на рыжее пламя, охватившее противника. «Инсендио». Бытовое заклинание. Прикурить самокрутку, разжечь огонь под котелком… Ерунда. Если только его не произносит оборотень, обезумевший от ярости. И тоски по Луне.

Минута проходит за минутой. Фенрир понимает, почему волк не должен убивать при помощи магии – потому что это… не спасает. Не сдергивает красную завесу, застилающую глаза. Не усмиряет кровь. Не приносит торжества… Резким взмахом погасив огонь, он отбрасывает палочку прочь. И теперь уже его руки смыкаются на горле Олафа – точнее, того обугленного, орущего существа, которое некогда было Олафом… а существо так вкусно пахнет жареным мясом и подгоревшей кровью, что рот Грейбека наполняется слюной. А потом теплой сукровицей. И чужой кровью. Болью. Он выпивает пресмертный хрип брата прямо из горла.
И понимает, что должен окончательно утвердить свою победу… над мертвым уже врагом.

И за этим «утверждением» его застает Хозяин.

***
Сигурд Сигурдссен, он же Гурд, он же Хозяин, не чурается «непростиловки». Теперь Фенрир знает это очень хорошо. Бледно-желтые, нечеловеческие глаза не меняют выражения, остаются насмешливо-бесстрастными, холодными, как октябрьская Луна – пока вожак Стаи чередует «Круцио» с нескончаемым монологом.
Монолога Фенрир почти не воспринимает. Разве что кусками. Лохмотьями фраз.
«Знаешь, в чем твоё счастье? - В том, что я не могу убить тебя сейчас»…
«А знаешь, в чем твое горе? – В том, что я не могу убить тебя… сейчас»…
«Столько вложил в тебя»…
«Ты стал отличным убийцей, Серый – лучшим даже, чем я… и я не уничтожу тебя… Мне приятно знать, что именно я выпускаю в этот мир Ужас… Ты будешь кошмаром их магического мирка… поэтому живи, тварь. Живи. За себя самого и за моего сына… убивай за себя и за него… А теперь убирайся прочь. И больше не попадайся мне на глаза»…

***
Он выходит из леса по волчьей тропе и знает, что эта тропа сейчас навсегда закроется для него – Хозяин не пускает в становище врагов. Лес застыл, замороженный ранней осенью. Когда призрак лета еще отражался в листьях и создавал иллюзию жизни, Лес мог показаться красивым – особенно мальчишке, который никогда и ничего, кроме этого леса, не знал. Но сейчас все кажется мертвым: голые ветки, сморщенные бурые листья под ногами, белесое небо, лежащее на кронах деревьев, как мокрая вата…
Ноги слушаются хреново, икры сводит судорогой – тогда Фенрир падает на землю у тропы, и дышит, дышит сквозь стиснутые зубы, и ждет, когда пройдет боль.

Ночь застает его в лесу, но уже за границами поселения. Дождь. Добротная куртка – прощальный подарок Хозяина – к утру промокает насквозь.

Он плетется из последних сил – и желтые огни, проступившие сквозь муть впереди, принимает за видение. И ложится ничком на землю, не дойдя до них с десяток шагов. Закрывает руками затылок и ждет смерти.

***
- Э-э-э, сынок, ну-ка, не вставай… на вот еще, горячего хлебни. Колотит тебя так – того гляди, зубы сломаешь.
Фенрир открывает глаза и обнаруживает, что его держат за плечи, не давая сорваться с убогой кровати. На кровати – латанное-перелатанное одеяло, в комнате кислый запах перегара; человек, держащий его, ещё не старик, но руки у него так и трясутся; в глазах расползлись паутиной кровеносные сосуды; на близком, синюшно-красном лице, отчетливо проступают поры. Незнакомец протягивает Грейбеку поцарапанную кружку с чем-то горячим – не то чай, не то бурда какая-то, леший разберет.
- Где?.. – бормочет Грейбек, сделав глоток и передернувшись от отвращения.
- Так у меня же… Меня Джек зовут. Я тебя с полдюжины дней тому подобрал – вон там, у леса почти… Ты заблудился, что ли?.. Я уж думал, ты помрешь тут. Я-то что, я лечить не умею…вот жена моя – та могла. Вся деревня к ней ходила, а она – кому травки, кому отвары, кого дымом коптит… всем помогало… Да только нет ее, давно уже нет… да и деревня, почитай, заброшенная. Только старики и остались, кому уходить некуда да незачем.
Одинокий старик любит поговорить.
Фенрир слушает, чаще молчит. Иногда кивает. А большего гостеприимному хозяину и не нужно.

Спустя неделю Грейбек чувствует себя почти совсем здоровым. Приступов лихорадки больше нет. Ночь от ночи растущая луна придает ему сил. Днем он помогает своему спасителю – хлипкий домик требует ремонта со всех сторон: там забор покосился, здесь прохудилась крыша, и везде запустение, паутина и печаль.
- Сын у нас был, - рассказывает старик, когда они садятся на траву за домом (еще не стемнело, но прозрачная луна уже висит над лесом). – Крепкий мальчонка, смешливый такой… еще зубов не было, и смеялся он так чудно – дёсенки розовые блестят…
Старик порядком пьян. Слушать его разговоры Фенриру неловко и неприятно.
- И что с ним случилось? – поспешно спрашивает он. – С мальчиком вашим?
Джек молчит, шарится по карманам, находит бумагу и кисет с табаком – табак паршивый, с собственного дохлого огородика, и вонючий до невозможности. Он сворачивает две цигарки, одну предлагает Грейбеку, вторую медленно раскуривает сам. Выпускает дым в темнеющее небо и тихо говорит:
- Волк его унес. Ты думаешь, я пьяный, да? Я пьяный. А только правда – волк унес. Жена ночью дверь открыла – вышла туда, к опушке, какие-то травы собирать. Ей, вишь, в полнолуние надо было. А он… огромный, что твоя лошадь, светло-серый… шерсть на холке дыбом. У меня ноги отнялись, а он мальчишку схватил – и исчез. Как тень. Пацаненку только-только годик исполнился.
Старик громко шмыгает носом.
Фенрир сидит тихо-тихо. И смотрит на луну.
- Тогда-то люди и стали из деревни уходить, - вздохнув, продолжает старик. – Поговаривали, будто в том лесу, что за нашим, оборотни завелись. Кто верил, кто нет… Я вот не верил – какие к чертям оборотни, сказки это всё - и жену не слушал, царство ей небесное… А она как помешалась – всё пыталась мальчика найти. Уйдет – и неделю нет её, а то и больше. Приходит бледная, еле на ногах стоит.. Год она его искала, сынок, да только не нашла, конечно. Говорила, «не пускает Хозяин человека на волчью тропу» - бредила, стало быть… А через десять лет он опять пришел. Волк этот.
Закусив губу, Фенрир ждёт продолжения истории.
Джек выбрасывает цигарку, договаривает пустым голосом:
- И опять меня не убил. Тварь проклятая. Зачем оставил?.. А у неё… у неё сердце вырвал.

***

Волк лежит на кровати. В окно комнатушки смотрит полная Луна. Лоскутное старенькое одеяло перемазано красным. Волк неторопливо, передними зубами, соскребает остатки мяса с кости. Он уже утолил первый голод, и спешить ему некуда.
Зверю без Стаи здесь хорошо – сквозь защитные заклинания, которыми Фенрир окружил дом перед восходом Луны, в дом не пройдет ни один человек, а уж эти, деревенские – и подавно. Его мать была единственной ведьмой в этой деревушке, забытой и Мерлином, и богом. Дом стоит на отшибе, дружбы с соседями Джек не водил… так что, если сидеть тихо, можно пожить здесь еще немного, может, и до следующей Луны… а дальше посмотрим.
Посмотрим.
Снова мелькает тень сомнения – может, стоило обратить старика? Да нет, ерунда… Какой из него волк? Кожа да кости, да кислая брага вместо крови.
А Фенриру Грейбеку нужна сильная Стая.


@темы: ГП, игра

URL
Комментарии
2010-10-26 в 21:58 

R.A.Ven
"Во что ты играешь?" - "В слова. Больше у нас ничего нет."
Браво!

2010-10-27 в 00:29 

BlueEyedWolf
Я добрая, но об этом никто не знает, а те, кто знают - уже никому не расскажут...// Координатор бартера WTF Snarry 2016
Замечательно! Аж мороз по коже :hlop:

2010-10-27 в 01:53 

Вот не люблю это слово из трех букв, но другого не подберу, так что я сейчас его скажу.
WOW! :hlop:
И скажи, Фенрир классный персонаж? :)

2010-10-27 в 02:33 

afarran
Фарс под дождём
Stingberry, да. Очень.
Я его взяла из какого-то почти протеста, себе назло.
А потом оказалось, что он офигительный.

URL
2010-10-27 в 02:59 

afarran
Фарс под дождём
zverek-alyona, BlueEyedWolf, спасибо! :)

URL
2010-10-27 в 23:53 

Прочитал, наконец. Здорово.
Слушай, а ты про Люпина не дописывал фик, который ты мне давал читать дома?)) Или я что-то пропустил, возможно.
S.B.

URL
2010-10-28 в 04:41 

afarran
Фарс под дождём
Спасибо!

Не дописывал ещё... Это макси такое макси, что я и не знаю, когда это чудо произойдет. :)

URL
   

Чердак Дома-у-Дороги

главная